История или истерия?

Годы идут, события переплетаются и формируют историческое покрывало майя, где в разводах рогатыми демонами, сияющими ангелами или серыми кардиналами предстают герои с антигероями прошлого и позапрошлого. Основной проблемой и основным же критерием восприятия исторического процесса является интерпретация происходящего современными летописцами. Казалось бы, демократическая мозаика мнений должна давать самый широкий спектр оценок происходящего в те или иные годы, как в губернии, так и в стране, но, увы, у одних больше возможностей, а у других – если они и есть, то по принципу «все в шлюпке не поместимся». В итоге с фактурой прошлого начинаются проблемы, накладывающие отпечатки на идеологические контуры настоящего. О фальсификации или, в лучшем случае, о вольной трактовке истории сегодня много говорят, и тут же создаётся соответствующая комиссия, и Польша начинает II мировую… В этом номере «ОМ» мы решили побеседовать с нашими экспертами о региональной и общероссийской специфике политико- и бытописания.
 
1. Насколько, на ваш взгляд, серьёзной является политическая составляющая в фальсификации истории? Заинтересована ли власть в фальсификации истории или, напротив, в борьбе с ней?
2. Есть ли сегодня в российском обществе социальный заказ на «переписывание» былого?
3. Кого из политических деятелей последнего десятилетия, как на региональном, так и на федеральном уровне, можно считать наиболее оболганным и забытым и почему?
4. Почему многие школьники так плохо знают историю? Как заинтересовать новые поколения быть не «иванами, не помнящими родства», а людьми, знающими своё прошлое?
5. Нужно ли преподавать в школах историю Саратовского края? Что для этого необходимо?
 
Юрий Чернышов, журналист
1. История – вообще наука политическая. Да и само понятие «история» трактуется далеко не однозначно. И говорить о «фальсификации» можно, только определившись, что это такое. Я понимаю историю, поданную нам в литературных и политических текстах, воспоминаниях, документах, то есть ту, к которой только и относится крайне неопределённое понятие «фальсифицировать», как версию (версии) прошлого для оправдания настоящего, направленного на формирование желаемого будущего, подкрепленную соответствующими историческими источниками — от документов до живых свидетельств. А они, в свою очередь, «прочитываются» так, как необходимо. Поэтому власть нельзя подозревать ни в том, что она заинтересована в фальсификации истории, ни в борьбе с ней. Власть заинтересована в том, чтобы любая версия исторических событий, не работающая на оправдание сегодняшних действий власти, по возможности, не имела места. Для того и необходим механизм, обеспечивающий монопольное право объявлять истиной или «не истиной», то есть фальсификацией, ту или иную трактовку. Таким механизмом может стать (хотя это и не обязательно) комиссия по борьбе с фальсификацией истории. По существу, власть вступает на путь «борьбы с бесами», под которыми может пониматься всё, кроме признанного «правильным» «правильными» же, назначенными на эту должность властью учёными. В предельном варианте самый наглядный пример — «лысенковщина». Итог — травля и гибель Вавилова.
2. Если есть политический заказ – то на внедрение в общественное сознание термина «переписывание прошлого» как чего-то очень враждебного стране и присущего её недругам. Сам же по себе термин примитивен и политизирован. Историю невозможно «переписать». Её можно дописывать, дополнять, рассматривать с разных сторон в свете вновь открытых, неизвестных ранее документов. Да, конечно, существовавшие ранее прямолинейные, лобовые оценки тех или иных событий могут при этом корректироваться, а то и меняться на противоположные. Если для того достаточно доказательств, то и не грех признать необоснованность ранней версии. Там, где наука не в загоне, этот процесс идёт постоянно. Здесь уместен очень образный и ёмкий термин «инставрация» — «разглаживание». Без такого процесса история предстаёт чем-то, вроде очень пыльной и сильно смятой, скажем, ковровой дорожки — ни рисунка не видно, ни фактуры. И чтобы понять, что же находится под пылью, дорожку надо встряхнуть и расправить-разгладить. Это и есть инставрация для одних, «переписывание истории» – для других.
3. Можно назвать много имён. На федеральном уровне в самом негативном свете представлен Михаил Горбачёв, самый забытый (правда, за период больший, чем десятилетие), на мой взгляд, — Олег Румянцев, председатель первой постсоветской социал-демократической партии России (СДПР), заместитель председателя конституционной комиссии Б.Н. Ельцина.
На региональном уровне таких не нахожу.
4. История — очень увлекательный предмет, тем более, если его преподаёт увлечённый педагог. Отсутствие такового — главнейшая причина отсутствия интереса и, как следствие, плохого знания истории школьниками. И, конечно, язык иных учебников (говорю о тех, с которыми ознакомился) в состоянии отбить любую охоту знать что-либо из написанного в такой книге. Но какой бы ни был удачный учебник, одними из эффективнейших способов пробудить интерес к истории остаются краеведение и живые путешествия по родному краю, сопровождаемые рассказами (на базе учебных материалов) о событиях, происходивших в этих местах. Рассказами не догматическими, а в виде версий, даже если иные и не согласуются с официальными. Особенно – о событиях, скупо отражённых в учебниках.
5. Нужно ли преподавать историю родного края? Очень нужно! Что для этого необходимо? Преподавать историю родного края! И не пытаться за счёт её насаждать так называемую духовно-нравственную культуру, то есть едва замаскированный клерикализм.
 
Вася Джа, альтернативный краевед
1. Фальсификация происходит постоянно. Сколько живу, все время вижу, как меняются исторические оценки. А под новые, якобы неожиданные оценки, вдруг волшебно появляются «новые факты», неожиданные свидетельства.
Неужели вы думаете, что есть какие-то специальные фальсификаторы, что они работают за деньги, полученные от власти? Такое заявление может показаться шизофреническим, если не было бы хотя бы белорусской Катыни. Сколько говорили о немецко-фашистских нелюдях, а оказалось – это наши чудо-богатыри из НКВД массовые расстрелы пленных поляков тогда провели! Хотя через некоторое время вдруг вспомнили, что огромное количество красных конников попали в плен после бесславного похода Тухачевского на Варшаву, и поляки тоже массово казнили пленных красных. Это такой пример – на виду, а есть масса других – от времен дворцовых переворотов до строительства БАМа. Но все же историю чаще не так грубо фальсифицируют, а как бы оптимизируют под текущие обстоятельства государственного заказа. Ведь набор бесспорных исторических фактов ограничен. Но можно найти в нужное время тайные письма, ускользнувшие ранее подфакты, наконец, представить собственную версию мотиваций. Хотя бывает, конечно, и настоящее коммерческое вранье по ящику. Например, замечательные исторические фильмы по центральным каналам, один чудней другого. Как-то по первому каналу смотрел передачу, где на голубом глазу убеждали, что у дочки Геббельса была маленькая цифровая видеокамера, и она с удовольствием делала передачи из молодежной жизни для ТВ третьего рейха. Или совсем недавно, буквально на днях, о том, как фашисты убежали в Антарктиду и оттуда стали путешествовать во времени. Кому нужна такая дорогостоящая шизофрения? Неужели ради рейтинга?
2. Да, есть, видимо. У нас слишком подвижное общество, собственных консервативных ценностей, нажитых, как таковых еще нет. Ценности советского периода девальвировались еще в восьмидесятые. Сейчас пытаются найти консервативные корни в Московском царстве Романовых, их дальнейшей имперской политике. Но не очень убедительно, почти всегда эта история упирается в воровство, взяточничество, предательство.
Сегодня пытаются вбухивать в это переписывание огромное количество денег, а получается неубедительно. Взять хотя бы фильм «Адмирал». Кажется, лучше бы они искали свои корни в Золотой Орде. Ведь и так слишком большая прослойка людей, выучившаяся в советской школе, знает, какая отсталая и коррумпированная страна была та «царская Россия». Самая главная сегодня загадка, еще не эксплуатировавшаяся в полный рост, – это Киевская Русь, ее связи с другим, европейским, миром. Но для этого нужно закончить дискуссию с украинскими властями. Хотя, может, это будет новый тренд нынешних историков, когда централизация власти опять уступит место новой децентрализации.
3. Не знаю, мне кажется, время – лучший историк, вернее, лучший оценщик исторических событий и личностей. Честно говоря, никаких забытых ярких звезд из местных региональных деятелей не помню. Наверное, их действительно забыли, или не было таких звезд. В памяти только Столыпин, но его не забыли. Время все расставило по местам, вон какой памятник поставили, с саблей! Очень грустная история произошла с архитектором Мюфке, умершим от голода в годы советской власти. А вообще, у многих есть предки, за которых обидно. Мне так за прадедушку обидно.
4. А вы думаете, никто из детей не интересуется историей? Я не соглашусь, в 10-13 лет любой ребенок интересуется историей. Посмотрите «Не за тридевять земель». Я помню, ребенком смотрел передачу Худякова, ничего не понимал, но было интересно. С тех пор столько всего уже куда-то кануло и минуло, а телепередача Худякова жива до сих пор. Хотя сам ведущий – вовсе не звезда эфира, но тема обеспечила ему такое телевизионное долголетие, что может позавидовать любой телепроект. Нужны преподаватели, которые сумеют этот интерес подогреть, раздуть даже. Тем более что с развитием Сети доступ к нужным материалам, книгам упростился.
5. А что – не преподают? Жалко. Дети – самые внимательные краеведы и историки. Помню, нам училка в начальной школе все время рассказывала что-то на природоведении: скифы, сарматы, хазары… Очень было интересно, книжки мы специальные искали «Приволжского издательства». Карты рисовали с курганами. Мы с друзьями в 10-11 лет регулярно отправлялись в экспедиции на раскопки. То на Соколовую гору, то на Алтынку. Ну, конечно, ничего не раскапывали, но готовились серьезно: карты, компасы, складные ножи, пачки с печеньем, лопатки. Родители были в шоке. Тут нужно только поддерживать и направлять детский интерес, интерес – это движущая сила для дальнейшего развития.
 
Игорь Архипов, замглавы администрации Саратова по социальной сфере
1. На сегодня я вижу борьбу с фальсификацией. История, собственно, всегда была, есть и останется, а вся шелуха с годами отпадает, и всё встаёт на свои места. История всё равно остаётся историей, и кто бы её ни менял и ни «переписывал», она становится ещё более ясной, чёткой и понятной. Хотя до сегодняшних дней есть тайны истории, которые мы с вами, к сожалению, познать не можем. Я имею в виду историю новую, ту, которую мы переживаем за свою жизнь — с возрастом меняются наши взгляды, с годами мы по-другому смотрим на детство, юность, а потом – и на зрелые годы. Это как у Ролана Быкова, который в воспоминаниях о детстве говорил о длинном дне до школы, длинном дне в школе, длинном дне после школы, а после сорока лёг, встал – и уже пятьдесят. Жизнь меняется и взгляды человека — тоже…
2. Мне трудно ответить на этот вопрос однозначно. У меня тут чисто субъективное мнение. Что значит «переписывание прошлого»? Когда я был в комсомоле, только на уровне слухов я знал о 1937 годе. Только на уровне слухов я знал о страшном голоде в Поволжье, его причинах и последствиях, хотя о вкладе Нансена в сохранение жизней полутора миллионов жителей Саратовской губернии я, конечно, знал. Многое потом приоткрылось, поскольку раньше все эти события были завуалированы некой завесой.
3. Именно забытых личностей я как-то не могу припомнить. Возьмём того же Дмитрия Фёдоровича Аяцкова. Ведь это же очень яркая, харизматическая личность и забыть о нём, наверное, просто невозможно. Тем более что он оставил после себя Парк Победы с музеем боевой славы, который стал одним из самых любимых мест отдыха горожан. Разве об этом забудешь? А памятник Столыпину? А национальная деревня?
Если же вернуться к вашему первому вопросу, то время всё расставит на свои места. Чтобы ни говорили про тех или иных персонажей, они всё равно останутся теми, кем были. Что бы ни говорили сегодня о том же Аяцкове, он останется яркой личностью, известной далеко за пределами Саратовской области.
4. Самое главное здесь — личность преподавателя, который должен быть чистым и честным. Мы сейчас начинаем готовиться к Дню учителя и, пользуясь случаем, хочу поздравить всех учителей с их профессиональным праздником. Чем более правдиво и откровенно учитель говорит со своими учениками, тем больше его предмет западает в душу.
5. Когда я учился в школе, у нас была история Саратовского края. Я думаю, что надо знать свою малую родину, которая на деле является такой большой и многогранной. Считаю, что такой предмет нужен, чтобы люди знали свою историю, историю своего края, а не узнавали об этом из газет или теленовостей.
 
Николай Троицкий, историк, профессор СГУ
1. Власть всегда заинтересована в фальсификации истории в той или иной мере. Фальсифицируются главным образом предшествующие исторические периоды. Для советской историографии это было царское время, для постсоветской — советское. Я специалист по XIX веку, поэтому меня мало трогают все эти скандальные споры, фальсификации, выдумки, касающиеся истории XX века. Я в них не вникаю.
2. Думаю, что есть. Я даже испытал это на себе. В Москве у меня тремя изданиями вышли курс лекций по истории России XIX века и своеобразное приложение под названием «Улыбки на лекциях по истории» (это тысяча исторических анекдотов для того, чтобы оживлять лекции). Подробностей я не знаю, но даже в печати мелькнула информация, что в Министерстве образования РФ, видимо, по указанию с ещё большего верха, пересмотрели список учебников и сосредоточили внимание только на тех, которые устраивают власть. Мой учебник «закрыли», он не только не переиздаётся, но и, по-моему, тиражи его уничтожили, поскольку нигде нет ни первого, ни второго, ни третьего изданий. А «Улыбки на лекциях по истории» вышли тиражом всего 600 экземпляров, и издательство «Высшая школа» в Москве уверяло меня, что эта партия пробная, мол, будет ещё большой заказ, и мы массовым тиражом выпустим. Но всё это оказалось приглушенным.
3. Тут сразу трудно сказать, особенно про региональный уровень. Я не думаю, что тут кого-то страшно оболгали. Если кто-то не нравится, его могут устранить физически, так что очернять того или иного неугодного человека нет смысла…
Если говорить о личностях национального масштаба, то за постсоветское время в определённой степени оболгали Сталина. Хотя, с другой стороны, сохраняются силы, которые поднимают его на щит и в любом книжном магазине, наряду с разоблачительными книгами, которые подают его как монстра, подонка и шизофреника, есть литература, славящая его. Причём тут речь идёт о таких людях, как Герой Советского Союза Владимир Карпов со своей книгой «Генералиссимус». Я затрудняюсь утверждать, что кого-то просто оболгали, потому что у нас всё же сегодня есть в какой-то мере свобода слова и разным точкам зрения всё же позволяется существовать в обществе. Но есть элемент навязывания. Стоило в учебнике «не так» поговорить об истории XIX века, как его, мягко говоря, запретили. Я понимаю, в моём учебнике говорится о революционных ситуациях в России, а этот термин ввёл в своё время Ленин. Поскольку Владимир Ильич у нас сегодня не в чести, это значит, что всё, что с ним связано, будет отторгаться.
4. Прежде всего, необходимо писать живые учебники. А у нас как раз склоняются к навязыванию абсолютно нечитабельных учебников, составленных дилетантами и «сухарями» — заснёшь за чтением любого параграфа. Я думаю, что надо начинать с учебников, потому что противостоят этому компьютеры, и бороться с ними можно только посредством оживления книг.
5. Я краеведом никогда не был, но уверен, что, конечно, надо. А вот что именно необходимо сделать для этого, нужно обращаться к краеведам.
 
Алексей Слаповский, драматург, сценарист
1. Сам термин «фальсификация истории» является политическим. И власть, естественно, заинтересована в таком толковании истории, которое оправдывает ее существование и укрепление.
2. Он есть всегда.
3. Одна из особенностей последнего десятилетия, наоборот, в том, что «своих» не трогали. Огромное количество не оболганных (хотя и такие есть), но обеленных, кому списали все грехи и грешки и дали теплое местечко неизвестно за какие заслуги. Наш родной Аяцков – один из самых ярких примеров в этом смысле.
4. Это вопрос к школе. Там предмет есть, так и называется – «история». Нынешняя школа по самым разным причинам учит плохо. В том числе и грамотности.
5. Нужно ли преподавать в школах историю Саратовского края? Что для этого необходимо?
Так преподавали же. Или факультативно? Я не помню, но что-то было. И для этого необходимы уроки. И хорошие учебники, конечно. Без «фальсификации».
 
Олег Абакумов, историк, доцент СГУ
1. Мне кажется, что именно власть является «заказчиком» подделок в истории, а историку, берущемуся за эту малопочтенную работенку, отводится роль ремесленника, ваяющего по четким чертежам. Кто-то бывает счастлив, что на него пал «царский» взгляд, а кто-то терзает себя: вроде бы «цеховые» принципы профессионализма и этики нельзя нарушать, но уж больно выгоден бывает такой «заказ». А воевать с такими явлениями власти приходится, когда политические претензии соседей (или оппонентов) основываются, подкрепляются такими псевдофактами небывалыми, но очень нужными «историческими» аргументами.
2. Вот про «сегодня» не знаю. Но «переписывание прошлого» – это важный этап государственного становления, обретения, конструирования своей самобытности, своего «героического» прошлого, освобождения от «колониальных оков» или, напротив, от «имперского величия» и гегемонизма. Этот процесс у нас идет уже достаточно долго, подвержен своим конъюнктурным колебаниям и трогательной опеке власти. При этом теперь от «переписывания» перешли к назидательной работе над политическими «ошибками». Пример тому: попытка создания единственного правильного школьного учебника по советскому периоду истории.
3. Последние десять лет – это еще не история. Это, скорее, политика. Оболганные еще могут ответить клеветникам, а забытые заявить о себе, к примеру, яркими мемуарами. И все поменяются местами, для истории последние годы – еще очень сырой материал.
4. Проблема в общем интеллектуальном уровне нашей жизни. А он невысок. Как следствие – слабая мотивация к приобретению знаний. Для чего школьнику надо сейчас учить историю? Чтобы сдать ЕГЭ с высоким баллом! А что для этого нужно? Выучить хронологическую таблицу и серию наукообразных определений. Сейчас происходит страшный процесс: людей отучают думать, спорить, размышлять над историческим материалом. Вместо этого им предлагают выучить правильные ответы на вопросы. Усвоишь правильное сочетание слов – не только баллы заработаешь, а там можешь и миллион выиграть или хотя бы в такси тысяч несколько получить. В перестроечные и ельцинские времена в школе на уроках истории до хрипоты спорили, обсуждали журнальные статьи, искали доказательства в библиотеках, а теперь учителя «натаскивают» на решение тестов. Так создается хороший фундамент к насаждению в молодых головах единственно правильной идеологии, единственно верных ответов на злободневные вопросы. Казалось, что мы уже все это когда-то проходили, а потом преодолели. Но нет, значит, есть на эту технологию заказчик.
Историю нельзя загнать в русло тестов. Как нельзя от истории требовать правильных ответов. Это не значит, что история конъюнктурна. Она многообразна, она полифонична, она дает разное видение на макро– и микроуровнях. И нельзя от историка требовать единого, как любят говорить, «объективного» взгляда. Важно, чтобы он свою работу делал честно, профессионально, критично относился к источникам и работам своих предшественников, владел современными методами исследования. Оригинальные суждения, талантливые исследования, естественно, будут замечены. Для критики «новаторов» читателям придется обратиться к классикам исторической мысли. Вот он, и познавательный интерес!
5. Нужно. А необходимы часы, уроки. Где-то они есть, где-то краеведческий материал вплетают в общероссийские исторические сюжеты. Реальные следы прошлого легче всего показать школьникам через краеведческий материал, через историю повседневности. Для этого у нас есть прекрасные музеи, которые ведут громадную просветительскую работу. Но жуткое состояние города, катастрофическое состояние домов, построек прошлого времени говорят о безразличии к истории малой родины наших правящих «иванов». Об истории им надо помнить не только сидя в президиумах торжеств, но и каждый день, оглядываясь по сторонам, задумываться, что и в каком виде они оставят следующим поколениям.