Поговорим о смерти

Продление моратория на применение исключительной меры наказания не остановило дискуссию в обществе на предмет, нужно ли казнить особо опасных преступников или «миловать» пожизненными сроками. Сторонники расстрелов или повешений уверяют, что с отменой моратория в стране резко сократится число насильников, серийных убийц, коррупционеров, мафиози и прочих крайне нехороших личностей. Противники смертной казни в ответ заявляют, что когда государство карало маньяков убийством, число людей, систематически совершающих особо тяжкие преступления, вовсе не уменьшалось, да и вообще пора уходить от варварских норм наказания. Что же касается коррупции, то смертной казнью, по мнению гуманистов, её не победишь. Для этого нужны кардинальные изменения в обществе. Впрочем, как считают бывалые зэки, п/ж — наказание куда более суровое, нежели расстрел.

С исключительной мерой наказания вроде бы всё ясно, а вот с другим явлением, также имеющим отношение к смерти, а именно, с эвтаназией, отношения у государства российского как-то не складываются. Нет, у власти на этот счёт есть своё однозначное мнение — эвтаназии в России не будет и точка. В отличие от смертной казни, отношение к которой разделило общество, в том числе и влиятельных политиков с чиновниками, на два крупных лагеря, взгляд на добровольный уход из жизни людей, страдающих смертельными заболеваниями, практически однозначен как во власти, так и в обществе в целом. Между тем, условия для человеческого содержания смертельно больных людей как в стране, так и в нашей губернии, не очень-то и создаются. Обречённым предоставлена участь умирать в собственных постелях, что приносит родным и близким массу порой нечеловеческих страданий и переживаний. О строительстве хосписа в нашей губернии говорилось давно. Группа врачей даже ездила несколько лет назад перенимать зарубежный опыт у американских коллег, но дальше слов областная власть не пошла.

О перипетиях взаимоотношений общества и смерти мы решили поговорить с нашими экспертами и задать им несколько вопросов.

1. Как вы относитесь к смертной казни? Продление моратория на применение исключительной меры наказания, на ваш взгляд, принесёт положительный или отрицательный результат?

2. Нужно ли легализовать эвтаназию в России?

3. Будет ли в нашей области построен хоспис? Насколько регион нуждается в подобном учреждении?

4. Как, по-вашему, государство относится к смертельно-больным людям, насколько качественными являются медицинские условия их содержания и поддержки, созданные в стране и области?

5. Необходимо или нет, на ваш взгляд, создание в стране специального ведомства (или ведомств), занимающегося людьми, находящимися в пограничных между жизнью и смертью ситуациях?

Ольга Коргунова, член Общественной палаты Саратовской области, председатель благотворительного фонда «Савва»

1. Когда человеческая душа исходит из тела, совершается некое великое таинство. Человек в нем не должен принимать участия. А рукоприкладное дело смертной казни вовлекает в осуществление этого ужасного акта множество людей: исполнителей, врачей, охранников, рабочих и др. И это умножает лично мою уверенность в отрицании смертной казни.

2. Эвтаназию в России легализовать невозможно. Как и в других странах, это является не признаком высокоразвитого общества, а от этого веет тьмой.

3-4. Разговоры о том, что в области нужен хоспис, я слышала от старых врачей еще в конце 80-х годов. О! Старые-мудрые ученые от медицины! Как же они относились к жизни больного! В любом изболевшемся и агонизирующем старце они видели праведного Лазаря. Сейчас другое время, больницы переполнены, медсестры мало получают и загружены работой, санитарок нет. Спасают, лечат людей врачи — лучшая часть народонаселения. Но сейчас не звучит на совещаниях, коллегиях в СМИ тема вспоможения страдающему без надежд больному.

Выхаживать умирающих должны те врачи, которые выберут этот пост для себя и придут в отдельную клинику-хоспис к своим пациентам. В Америке и Европе хосписы бывают государственные, частные и даже общественные (как НКО). Последние ищут финансирование в семьях умирающих, развиваются на деньги жертвователей и получают соцзаказ от госструктур на осуществление деятельности.

5. Известно, что в Саратовской Епархии есть отец Дмитрий Кляев, занимающийся воспитанием православных медицинских сестер, которые в дальнейшем смогут лечить и ухаживать за тяжелобольными и умирающими. Но этого недостаточно. Главные медицинские ведомства Саратовской области смогли бы выделить в отдельное направление работы эту сферу медпомощи раковым и др. больным, но отдельного ведомства создавать не стоит. Чиновников от медицины очень много и они такие известные, влиятельные и талантливые, что справятся и внутри уже существующего госаппарата. Надо искать подвижников и добровольцев в этом деле. Тем более что скоро обещают труд добровольцев внести в трудовой стаж. Это хорошо. Но это отдельная тема.

Алексей Голицын, член редколлегии литературного журнала «Волга», редактор сайта «Общественное мнение»

1. Я категорический противник смертной казни, хотя бы потому, что хочу быть православным (заявлять, что я им являюсь, было бы крайне безответственно). Не уверен, что продление моратория изменит криминогенную обстановку в России. Дело вообще не в этом. Я понимаю, что государство по своей природе обязано выполнять карательные функции, но почему оно должно вести себя так же, как убийца? По-моему, речь нужно вести о неотвратимости, а не о жестокости наказания. К тому же, можно представить, как поведут себя власти, если мораторий отменят. Сначала будут казнить педофилов, террористов и маньяков. Потом кто-нибудь предложит убивать коррупционеров, а там недалеко и до политических оппонентов. Мы это уже проходили.

2. Скажу только, что для верующего эвтаназия неприемлема. С другой стороны, кем станет врач, который подпишет документ об умерщвлении пациента? Не убийцей ли?

3. Я писал о необходимости создания хосписа еще в 2003 году. Тогда у меня практически одновременно ушли из жизни три родственника, которые жили в одной квартире. До этого они почти полгода находились на постельном режиме. Думаю, не надо объяснять, каково приходилось другим членам семьи. Все, подчеркиваю, все – и медики, и священники, и правоохранители, и общественные деятели, к которым я обращался как журналист, выступали за создание хосписа. Приводили массу аргументов, но главный был такой: каждый человек имеет право на достойный уход из жизни.

4. Всем известно, что пациент, умерший в медицинском учреждении, ухудшает статистику. Поэтому при той системе здравоохранения, которая создана в России, неизлечимых больных «выписывают умирать» домой, где для их родственников и начинается настоящий ад. Ведь не всем по карману нанять сиделку, не все умеют делать инъекции, а какой психологический шок переживают дети, видя, как умирает близкий?

5. Нет. К чему плодить чиновников? Достаточно создать хосписы, где трудились бы психологи и врачи на платной основе, а всю грязную работу выполняли бы альтернативщики из числа призывников и волонтеры. Думаю, духовенству также было бы удобнее посещать нуждающихся.

Татьяна Сергеева, заместитель руководителя СУ СКП РФ по Саратовской области

1. К смертной казни как к явлению отношусь отрицательно, но как к наказанию отношусь как к необходимой и крайней мере. Считаю, что в настоящее время смертная казнь должна существовать и применяться в исключительных случаях за особо тяжкие преступления. Это не только мера наказания виновного лица, но и мера воспитания общества. Общество должно знать, что за определенные преступления есть такое наказание, как смертная казнь. Считаю, что осознание этого многих людей остановит от совершения жестоких преступлений.

Статьей 6 УК РФ предусмотрен принцип справедливости, а это значит, что наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно быть справедливым. Если лицо умышленно совершило несколько жестоких убийств, разве не справедливо применить к нему исключительную меру наказания? Я считаю, что это справедливо и по отношению к виновному лицу, и по отношению к потерпевшей стороне.

В Уголовном кодексе РФ есть такой принцип «гуманизма». И если рассматривать альтернативную меру наказания в виде пожизненного заключения под стражу, которое заменяет смертную казнь, то это не совсем гуманно по отношению к виновным лицам, так как содержатся они до конца своей жизни в клетках в жесточайших условиях.

Нужно ли налогоплательщикам оплачивать содержание людей, которые противопоставили себя обществу и не подлежат перевоспитанию? Я думаю, что нет.

Продление моратория на смертную казнь не принесет положительный результат.

2-5. —

Сергей Трунёв, кандидат философских наук, доцент кафедры культурологии СГТУ

1. Если в стране нет иных способов снизить уровень преступности и обеспечить безопасность граждан, а в современной России их, кажется, нет (зато налицо недостаточный уровень правосознания), к смертной казни я отношусь положительно. И результат продления моратория в силу отмеченных причин будет отрицательным.

2. Не уверен, поскольку любые подобные практики и созданные для их поддержания структуры в России (да и по всему миру, наверное) в перспективе становятся весьма эффективными инструментами власти.

3. Хоспис, безусловно, должен быть построен… Проблема в том, что вслед за строительством возникают вопросы дальнейшего финансирования. Обычно все заканчивается тем, что новая и необходимая структура отдается на произвол кого попало и тихо сходит на нет. Нет, можно, конечно, обойтись и минимальными вложениями, и людей на работу принимать на волонтерской основе, но будет ли подобная структура функционировать эффективно?

4. Мне кажется, что и государство, и общество занимают своеобразную позицию невмешательства. Под «обществом» здесь понимается не совокупность общественных организаций, оказывающих реальную помощь, но именно «общественность». Более того, не секрет, что некоторые достаточно эффективно работавшие государственные программы в настоящее время закрываются.

5. Если новое ведомство будет заниматься тем, что перекачивать государственные средства в частные карманы – нет, а если доводить эти средства до реально нуждающихся в них, то, конечно, отчего бы и нет.

Нина Лукашова, уполномоченный по правам человека в Саратовской области

1. В современном российском обществе, «захлебнувшемся» криминальными преступлениями, нет однозначного мнения о применении смертной казни. Некоторая часть населения считает, что по особо тяжким преступлениям – терроризм, захват заложников, бандитизм с умышленным убийством множества лиц – смертная казнь допустима как средство для пресечения общественно-опасных деяний.

Однако я как человек, да и как юрист, поддерживаю позицию федерального уполномоченного по правам человека Владимира Лукина и являюсь противником смертной казни. Не государство человека наделило жизнью и оно не вправе его этой жизни лишать.

Известно, что суровость наказаний никогда не влияла на уровень снижения преступности. Главное, в борьбе с ней – реализация принципа неотвратимости наказания. Каждый, совершивший преступление, должен знать, что он понесет ответственность в соответствии с действующим законом. Ни в одном государстве смертная казнь не помогала бороться с криминалом. Там, где казнили, – там больше всего и совершали преступлений. Кроме этого, известны случаи судебных ошибок, когда исполнялся приговор, а потом выяснялось, что люди невиновны.

Конституция РФ гарантирует права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права. Применение смертной казни – это огромный шаг назад, к временам массовых расстрелов. Для страны, которая уверенно движется к соблюдению международных стандартов, принципов демократизма и гуманизма, это недопустимо.

2. Вопрос легализации эвтаназии является достаточно спорным. Существуют как ее сторонники, так и противники. На мой взгляд, закон об эвтаназии не нужен. Вместо того чтобы законным путем лишать человека конституционного права на жизнь, необходимо улучшать квалифицированную медицинскую помощь, повышать профессиональную подготовку медицинского персонала. И именно это позволит до минимума снизить количество безнадежно больных людей, испытывающих страдания.

Желание человека уйти из жизни не всегда бывает добровольным и обдуманным. Пациенты, которые находятся в болевом шоке, испытывают страх и не могут адекватно и правильно отдавать отчет своим действиям. Законодательное закрепление права на смерть дает врачу право вершить суд над жизнью больного.

Также аргументами «против» являются присутствие в практике ошибочных диагнозов и быстрое развитие медицины и фармакологии, что позволяет излечить еще вчера не поддававшееся лечению заболевание.

«Право на смерть» легко может обернуться угрозой для жизни пациентов, на лечение которых недостает денежных средств.

Но главная этическая проблема встает в отношении больных, которые не в состоянии самостоятельно принять решение, чтобы перестать жить: находящихся в коме, умственно неполноценных, а также совсем маленьких детей. За них, если эвтаназию легализовать, будет решать кто-то другой. И где гарантии, что их решение будет продиктовано соображениями гуманизма и интересами больного?

3. На мой взгляд, в Саратовской области необходимо открытие специального учреждения для оказания медицинской, социальной и психологической помощи тяжелобольным гражданам (хосписа). Ведь основная цель пребывания в хосписе – облегчить страдания, скрасить последние дни безнадежно больным пациентам. Такие больные окружены обычными домашними вещами, их могут свободно посещать родственники и друзья. Медицинский персонал оказывает так называемую «паллиативную» медицинскую помощь: обезболивание, питание, уход.

4. Уполномоченный неоднократно обращался по данному вопросу в министерство здравоохранения области, к руководителям лечебных учреждений области.

По сведениям главного врача областной психиатрической больницы, проблема, связанная с лечением, уходом и оказанием социально-психологической помощи тяжелобольным, одиноким и престарелым гражданам области, является актуальной и требующей своего решения. На территории области уход за тяжелобольными чаще осуществляется работниками центров социального обслуживания населения, имеются дома-интернаты для престарелых граждан, но их количество недостаточно.

Проблема открытия хосписов актуальна не только для Саратовской области, но и для Российской Федерации в целом, ее решение требует значительных финансовых вложений, поэтому вопрос должен решаться совместно с Министерством здравоохранения, Министерством социального развития с привлечением волонтеров из общественных, религиозных организаций.

5. Думаю, проблемами обозначенной категории граждан должны заниматься Министерства здравоохранения и социального развития РФ.

Денис Есипов, главный редактор газеты «Репортер»

1. Отношение к смертной казни у меня неоднозначное, думаю, что для оздоровления общества важнее не жестокость наказания, а его неотвратимость. Если мы говорим не о дополнительном рычаге власти для расправы с неугодными и не о повышении тарифов для взяточников среди силовиков и судей, а о торжестве Закона, то при сегодняшнем уровне коррупции в правоохранительных органах и судебной системе можно сделать однозначный вывод: Россия недоросла до введения смертной казни. И предпосылок для роста пока не предвидится.

2. У нас населению не доверяют выбрать себе губернатора, поэтому было бы очень странно, если б власть позволила простым гражданам принимать решение по вопросу жизни и смерти. Кроме того, эвтаназия достаточно противоречива и с гуманистической, и с христианской точек зрения, а для медиков это еще и противоречие с клятвой Гиппократа. А в условиях нашей действительности, когда некоторые родственники готовы убить друг друга при разделе имущества, подобная практика вообще может принять извращенные формы.

3. Думаю, что создание хосписа в ближайшей перспективе – это неподъемный проект для Саратовского региона, потому что требует слишком серьезного финансирования. Если, конечно, высшее руководство нашего государства ни объявит это приоритетным направлением деятельности: практика показывает, что при подобных раскладах деньги сразу находятся. Но не думаю, что это произойдет: если уж при пухнущем стабфонде этого не случилось, то во время финансового кризиса со здоровыми россиянами разобраться бы.

4. Россия – страна для здоровых и относительно молодых людей. Старость и серьезная болезнь – это те самые поводы, которые позволяют ощутить свою ненужность государству и понять, насколько лозунги о любви власти к согражданам не соответствуют действительности. Если европейцы, готовясь к пенсии, копят деньги на путешествия, то большинство россиян – себе на гроб и похороны. Со смертельно больными еще сложнее, потому что у нас, к сожалению, далеко не самое терпимое общество, большинство представителей которого полагает, что их-то подобные беды наверняка обойдут стороной. И машина госпропаганды не делает ничего, чтобы это отношение изменить. Значит, власть устраивает подобная политика по отношению к смертельно больным, суть которой можно сформулировать так: «Что ж вы не сдохнете-то никак?!».