Автор:
Алексей Колобродов Рубрика: Внутренний голос
На наше сообщение о расформировании управления безопасности СГУ и увольнении проректора по безопасности же Михаила Лямина реакции из университета не последовало. А комментарий проректора по связям с общественностью Дмитрия Чернышевского «Взгляду-Инфо» сделал увольнение-расформирование медицинским фактом. Правда, Дмитрий Викторович разбавил свой предсказуемый одобрямс вполне бессмысленным «бла-бла-бла».
Впрочем, и Чернышевского-потомка, с отсутствием конкретики, понять можно – а вдруг примеряет на себя ляминскую судьбу? В университете давно шепчут, будто директор Института филологии и журналистики Валерий Прозоров спит и видит на связях с общественностью собственную дочурку. И то верно: если alma mater потихоньку превращается в семейное предприятие, почему другим можно, а Прозоровым нельзя?
Давеча, на торжественном заседании Ученого совета, посвященного 100-летию СГУ, Валерий Владимирович талантливо изображал эдакого старичка-профессора, мило-рассеянного путаника в легком маразме, когда дедушка незаметно превращается в бабушку. Но знающие люди полагают, что в Прозорове никогда не умирал великий артист, старый дуб еще пошумит, а хватка у самопровозглашенного гуру саратовских журналистов на зависть бывшему оперативнику Лямину.
Но давайте перейдем от прогнозов к уже свершившимся фактам.
Не вижу смысла перечислять все громкие деяния УБ СГУ за весь период существования службы – интересующихся отсылаю к Интернету или книге «Ректориада. Хроники административного произвола 2003-2009» («Наука», 2009 г.). Тихие же деяния – вроде повсеместной практики запугивания, угроз, шантажа, подстав, принуждения к сотрудничеству (читай – стукачеству) – боюсь, надолго останутся сарафанным достоянием; чего-чего, а превращать жизнерадостных субъектов высшего образования в молчаливо-покорных винтиков системы ляминская охранка умела неплохо.
Михаил Лямин являлся, в некотором роде, фигурой политической. Кроме того, любой, в общем, работодатель предполагает набор рисков, связанный с приглашением на работу сотрудника органов (бывших не бывает) с богатым оперативным опытом, связями и определенным типом мышления. Подобный тандем, как правило, обречен на долгое существование в силу обоюдной заинтересованности друг в друге (не всегда возвышенно-романтического и даже делового свойства). А уж если приходит время расставания, произвести его стараются полюбовно, во избежание…
Лямин же ушел со скандалом. Сюжет популярного мультика «Жил-был пес» – это лирика, проректору по безопасности было что терять в СГУ. Помимо функций охраны и сыска, Лямин и его люди контролировали немало других хлебных направлений.
Собственно, количество и качество этих направлений и стали причиной ухода Лямина. Пряников, как пел Окуджава, хватает не на всех, особенно в тощие кризисные годы. Ректорат СГУ давно превратился в арену клановой борьбы, укрепляющийся блок Татьяны Захаровой (проректор по общим вопросам) и Елены Сергун (начальник правового и кадрового управления) последнее время активно атаковал ляминские позиции. Похоже, степень влияния дамского тандема на ректора Леонида Коссовича оказалась сильнее ресурса проректора по безопасности.
Серьезным аргументом против Лямина стало нашумевшее дело о взятке, где фигурировал секретарь приемной комиссии СГУ Михаил Плешаков. Ректору Коссовичу, видимо, сумели объяснить, что Лямин в этой мутной истории не сумел (или не захотел) защитить руководство университета от «наезда» силовиков. Как бы ни завершилось уголовное дело Плешакова, в любом случае он продолжает оставаться ценнейшим источником информации о подводной коммерции в приемной комиссии и вообще СГУ.
(Какой ценности источник представляет из себя скандально уволенный Лямин – страшно даже представить. Но если для Лямина информация – ликвидный актив, то для Плешакова она может стать синонимом свободы и доброго имени.)
Полагаю, ректорат имел при всем при этом заднюю мыслишку поправить плачевное состояние имиджа СГУ – дескать, смотрите, не совсем потеряны мы для общества, если своими руками убираем эту гадкую, гнусную охранку… Да! Долго, понимаешь, в цепях нас держали! (Язык не поворачивается сказать: «долго нас голод томил…») Зато теперь у нас оттепель, начатая еще Лаврентий Палычем и куда более результативно продолженная Никитой Сергеичем! Есть и другие примеры в истории…
В истории, да, практически все замены наиболее одиозных столпов тоталитарных и авторитарных режимов имели аппаратную природу, являлись следствием борьбы за власть и кормушку, но объективно иногда приводили к демократизации общества.
Здесь, увы, не тот случай. Не история, но литература, Салтыков-Щедрин. В любом болоте есть гад, среди прочих гадов еройский, но когда прочие гады от него избавляются, вряд ли атмосфера болота и нравы тамошней фауны становятся лучше.
Впрочем, и Чернышевского-потомка, с отсутствием конкретики, понять можно – а вдруг примеряет на себя ляминскую судьбу? В университете давно шепчут, будто директор Института филологии и журналистики Валерий Прозоров спит и видит на связях с общественностью собственную дочурку. И то верно: если alma mater потихоньку превращается в семейное предприятие, почему другим можно, а Прозоровым нельзя?
Давеча, на торжественном заседании Ученого совета, посвященного 100-летию СГУ, Валерий Владимирович талантливо изображал эдакого старичка-профессора, мило-рассеянного путаника в легком маразме, когда дедушка незаметно превращается в бабушку. Но знающие люди полагают, что в Прозорове никогда не умирал великий артист, старый дуб еще пошумит, а хватка у самопровозглашенного гуру саратовских журналистов на зависть бывшему оперативнику Лямину.
Но давайте перейдем от прогнозов к уже свершившимся фактам.
Не вижу смысла перечислять все громкие деяния УБ СГУ за весь период существования службы – интересующихся отсылаю к Интернету или книге «Ректориада. Хроники административного произвола 2003-2009» («Наука», 2009 г.). Тихие же деяния – вроде повсеместной практики запугивания, угроз, шантажа, подстав, принуждения к сотрудничеству (читай – стукачеству) – боюсь, надолго останутся сарафанным достоянием; чего-чего, а превращать жизнерадостных субъектов высшего образования в молчаливо-покорных винтиков системы ляминская охранка умела неплохо.
Михаил Лямин являлся, в некотором роде, фигурой политической. Кроме того, любой, в общем, работодатель предполагает набор рисков, связанный с приглашением на работу сотрудника органов (бывших не бывает) с богатым оперативным опытом, связями и определенным типом мышления. Подобный тандем, как правило, обречен на долгое существование в силу обоюдной заинтересованности друг в друге (не всегда возвышенно-романтического и даже делового свойства). А уж если приходит время расставания, произвести его стараются полюбовно, во избежание…
Лямин же ушел со скандалом. Сюжет популярного мультика «Жил-был пес» – это лирика, проректору по безопасности было что терять в СГУ. Помимо функций охраны и сыска, Лямин и его люди контролировали немало других хлебных направлений.
Собственно, количество и качество этих направлений и стали причиной ухода Лямина. Пряников, как пел Окуджава, хватает не на всех, особенно в тощие кризисные годы. Ректорат СГУ давно превратился в арену клановой борьбы, укрепляющийся блок Татьяны Захаровой (проректор по общим вопросам) и Елены Сергун (начальник правового и кадрового управления) последнее время активно атаковал ляминские позиции. Похоже, степень влияния дамского тандема на ректора Леонида Коссовича оказалась сильнее ресурса проректора по безопасности.
Серьезным аргументом против Лямина стало нашумевшее дело о взятке, где фигурировал секретарь приемной комиссии СГУ Михаил Плешаков. Ректору Коссовичу, видимо, сумели объяснить, что Лямин в этой мутной истории не сумел (или не захотел) защитить руководство университета от «наезда» силовиков. Как бы ни завершилось уголовное дело Плешакова, в любом случае он продолжает оставаться ценнейшим источником информации о подводной коммерции в приемной комиссии и вообще СГУ.
(Какой ценности источник представляет из себя скандально уволенный Лямин – страшно даже представить. Но если для Лямина информация – ликвидный актив, то для Плешакова она может стать синонимом свободы и доброго имени.)
Полагаю, ректорат имел при всем при этом заднюю мыслишку поправить плачевное состояние имиджа СГУ – дескать, смотрите, не совсем потеряны мы для общества, если своими руками убираем эту гадкую, гнусную охранку… Да! Долго, понимаешь, в цепях нас держали! (Язык не поворачивается сказать: «долго нас голод томил…») Зато теперь у нас оттепель, начатая еще Лаврентий Палычем и куда более результативно продолженная Никитой Сергеичем! Есть и другие примеры в истории…
В истории, да, практически все замены наиболее одиозных столпов тоталитарных и авторитарных режимов имели аппаратную природу, являлись следствием борьбы за власть и кормушку, но объективно иногда приводили к демократизации общества.
Здесь, увы, не тот случай. Не история, но литература, Салтыков-Щедрин. В любом болоте есть гад, среди прочих гадов еройский, но когда прочие гады от него избавляются, вряд ли атмосфера болота и нравы тамошней фауны становятся лучше.
