 Вот так не повезет, оскоромишься – и потом из головы нейдет, простым мытьем рук точно не обойтись.
Не читал я долгое время газету «Земское обозрение» и прекрасно себе жил, так нет… Принес свежий нумер Крутов, зашелестел потом, перелистывая, Голицын, ну и я потянулся.
От 17 июня сего года, под рубрикой «Наш архив», нечто под заголовком «Я никогда не мог жить без любви», с подзаголовком «(из личной жизни Сергея Есенина)».
Автор – Евгений Голубь. Кто такой Евгений Голубь я не знаю и знать не хочу, да и никакой он не автор, поскольку обильно цитирует мемуар Августы Миклашевской «Встречи с Есениным», стихи из цикла «Любовь хулигана», посвященные той же Миклашевской, иногда удобряя текст кусками противной, натужно-пафосной отсебятины. Которая, опять же, пересказ Миклашевской своими словами.
Августа Леонидовна (Гутя – называли ее друзья в есенинские времена) литератором не была и не претендовала быть, записывала, что помнила, ну и, как водится, немного сводили свои бабские счеты – с тем же Мариенгофом.
А тут ее отредактировал Евгений Голубь. Сами судите, какой свежести есениноведение презентует нам «Земское обозрение». На мой вкус, затея еще худшего извода, чем передовица в мариупольской районке времен застоя, с грозным зачином «Мы в последний раз предупреждаем ядерных ковбоев Пентагона»…
Но вся соль редактуры не в замысле, а в исполнении.
Вот Миклашевская в редакции Голубя:
«Есенин спал, а я сидела возле него и плакала. Мариенгоф «утешал» меня: «Эх вы, гимназистка! Вообразили, что сможете его переделать! От вас он все равно побежит к проститутке!». Я понимала, что переделывать его ненужно».
Я пробежал сей пассаж и поразился: Есенин, вопреки поздней славе распутника и повесы, ходоком не был. Панически боялся случайных связей, дурных болезней, следовательно – проституток. Об этом пишут многие мемуаристы и заявляют исследователи.
Да и Мариенгоф, знавший Есенина, как никто другой, говорить так не мог, даже с целью позлить Гутю. В его вполне откровенных – и ранних, и поздних – воспоминаниях о Есенине, «хулиганстве» и проч., нет ни намека на походы к девкам. Любопытно, что куда более целомудренные мемуаристы предыдущей эпохи открыто писали о бордельных пристрастиях А. П. Чехова, да и сам он в письмах не стеснялся.
И кстати, во время платонического романа с Миклашевской у Есенина был вполне обыкновенный с Надеждой Вольпин…
Вот Миклашевская в редакции Миклашевской:
«Мариенгоф «утешал» меня:
– Эх вы, гимназистка! Вообразили, что сможете его переделать! Это ему не нужно!
Я понимала, что переделывать его не нужно!»
Это том из моей домашней библиотеки «Воспоминания о Сергее Есенине» (М., 1965 г., под общей редакцией Ю. Прокушева). Воспоминания Миклашевской в сборнике напечатаны по тексту журнала «Дон», Ростов-на-Дону, 1963, № 2, февраль, это наиболее полная редакция ее мемуара. На момент выхода сборника Августа Леонидовна была еще жива (ум. в 1977 г.). Нет, понятно, советская власть, цензура, ханжество… Однако известный юрист и писатель Аркадий Ваксберг, сделавший Миклашевскую одной из героинь книги «Театральный детектив. Любовь и коварство», пишет: «К сожалению, продолжения мемуарных записей Августы не последовало…». То есть никаких других, бесцензурных, редакций не было.
Так вот у меня один вопрос: зачем? Понятно, «Земское обозрение» позиционирует себя как еженедельник… хм, «патриотический», для которого Есенин – фигура чрезвычайно уместная, величины непомерной, о Русь, взмахни крылами! А, скажем, Мариенгоф – не глыба и не величина, фигура, уместная только для побивания плевками… Но, блядь, зачем? Поправлять самым ублюдочным способом мемуариста, приписывая дурные склонности своему кумиру?
А нету логики. А ежели есть, то самая примитивная: прикоснуться к большому и оставить след грязной пятерни. Еще народная традиция «заземления» поэтов, от Баркова до Маяковского, вроде баек о том, что заразился сифилисом, не дожидаясь позора, самоубился с запиской в заднице, «жил грешно, помер смешно». Тьфу!
Там, у Евгения Голубя, пишут в «Земском», еще и «окончание следует». Скоты.
|
RE: О проститутках 
хотя хули, у каждого должна быть своя ниша))) 
